Красный альбом
Лженаука
И. Г.
Твоя наивность – поражает!
В науку верить? Это – глупо!
Гвоздём в мозгах копаться ржавым,
чтоб оживлять придурков трупы?
И с удивленьем отмечая:
Не получилось! Что за штука?
Возможно, гвоздик слишком ржавый?
Возможно... Но – молчит наука!
Эксперименты ставя нервно,
стремясь из «тьмы» прорваться к «свету»,
вновь долбанёт – и это верно!
Не разорвало б в хлам планету!
Всё порастет быльём говенным
на двести тысяч лет в округе,
но развиваясь современно,
в любую щель засунем руки.
Мы всё загадим и засерим,
и прослезимся всем народом,
когда изменчивые гены
родят для Родины уродов.
К чему бояться метеоров?
Мы сами разнесём всё сразу!
Есть сердце – с пламенным мотором
и умный мозг, забывший разум.
Мы хуже дикой обезьяны –
нет в мире твари бестолковей!
С бозоном носимся, как с манной –
да хиггс с ним, с долбанным бозоном!
Мы хуже всех во всей Вселенной –
нас облетают за парсеки!
Микроскопично мал наш гений –
и кто же хуже человека?
Я задирать тебя не буду,
но ты подумай, в самом деле,
зачем наука – чудо-юдо,
когда поблизости есть тело?
Твоя наивность – поражает!
В науку верить? Это – глупо!
Гвоздём в мозгах копаться ржавым,
чтоб оживлять придурков трупы?
И с удивленьем отмечая:
Не получилось! Что за штука?
Возможно, гвоздик слишком ржавый?
Возможно... Но – молчит наука!
Эксперименты ставя нервно,
стремясь из «тьмы» прорваться к «свету»,
вновь долбанёт – и это верно!
Не разорвало б в хлам планету!
Всё порастет быльём говенным
на двести тысяч лет в округе,
но развиваясь современно,
в любую щель засунем руки.
Мы всё загадим и засерим,
и прослезимся всем народом,
когда изменчивые гены
родят для Родины уродов.
К чему бояться метеоров?
Мы сами разнесём всё сразу!
Есть сердце – с пламенным мотором
и умный мозг, забывший разум.
Мы хуже дикой обезьяны –
нет в мире твари бестолковей!
С бозоном носимся, как с манной –
да хиггс с ним, с долбанным бозоном!
Мы хуже всех во всей Вселенной –
нас облетают за парсеки!
Микроскопично мал наш гений –
и кто же хуже человека?
Я задирать тебя не буду,
но ты подумай, в самом деле,
зачем наука – чудо-юдо,
когда поблизости есть тело?