Красный альбом
Интеллигенция
С. Ш.
Как будто эти трубы – пересохли!
Как будто они могут – пересохнуть?
И мы бежим, как урки, чтоб мы сдохли –
с такими мордами – отвратней, чем у Босха!
В такой денёк не пиво, только – водка!
Чуть запотевшая в графине жидкость!
Давайте, граф, расплещем грусть по сотке!
И думать нечего – не на распутье витязь!
Интеллигенция в хламидах и монадах –
последний день Помпеи в своем роде,
но я люблю её – как нитку Ариадны,
из лабиринта выводящую народы.
Но я люблю её! Я, жалкая частица,
растерянная в жизни безнадёжной,
принадлежащая к таким же странным лицам,
с обветренной неромантичной кожей.
А дураки при власти и с «деньгою»
тупы – как свиньи, обожравшиеся в сало,
хотя не могут «шевелить мозгою»,
но хочется им восхищения и славы!
Войдут в историю – тиранозавром-рексом,
кощеем, карабасом, чикатилой!
Но пусть я к чёрту сгину неизвестным,
чем в Новодевичьем борзеть трехцветной глыбой!
Как будто эти трубы – пересохли!
Как будто они могут – пересохнуть?
И мы бежим, как урки, чтоб мы сдохли –
с такими мордами – отвратней, чем у Босха!
В такой денёк не пиво, только – водка!
Чуть запотевшая в графине жидкость!
Давайте, граф, расплещем грусть по сотке!
И думать нечего – не на распутье витязь!
Интеллигенция в хламидах и монадах –
последний день Помпеи в своем роде,
но я люблю её – как нитку Ариадны,
из лабиринта выводящую народы.
Но я люблю её! Я, жалкая частица,
растерянная в жизни безнадёжной,
принадлежащая к таким же странным лицам,
с обветренной неромантичной кожей.
А дураки при власти и с «деньгою»
тупы – как свиньи, обожравшиеся в сало,
хотя не могут «шевелить мозгою»,
но хочется им восхищения и славы!
Войдут в историю – тиранозавром-рексом,
кощеем, карабасом, чикатилой!
Но пусть я к чёрту сгину неизвестным,
чем в Новодевичьем борзеть трехцветной глыбой!